Главная   Редакция    Помочь газете   Духовенство   Библиотечка   Контакты				Газета основана в апреле 1993 года по благословению  Высокопреосвященнейшего Митрополита  Иоанна (Снычёва)
НАШИ ИЗДАНИЯ	«Православный Санкт-Петербург»       «Горница»       «Чадушки»       «Правило веры»       «Соборная весть»

К оглавлению номера

Помянем добрым словом

УРОЖЕНЕЦ ГОЛЛАНДИИ, ПАТРИОТ РОССИИ

Думаем, для любого русского патриота не будет зазорным почтить память этого голландца, который едва ли не полжизни провёл в своей Голландии и в Россию переезжать отнюдь не собирался. Больше скажу: он и православным не был — так и скончался в своей голландской, протестантской вере. Что интересно: в Россию он всё-таки переехал вовсе не потому, что ему стало плохо в родной стране. Наоборот: голландцы его чтили, считали весьма многообещающим медиком и учёным, и если бы он остался на родине, то не затерялся бы в безвестности…

И всё-таки когда русский посол в Нидерландах Андрей Матвеев предложил ему отправиться в Россию, Николаас Бидлоо — так звали нашего героя — сомневался недолго. В путь! Ко двору русского царя Петра!

Шёл 1703 год.

Доктору Бидлоо было предложено стать личным медиком русского царя. Но в ту пору здоровье Петра ещё не внушало опасений, работы у доктора было мало, он заскучал и запросился на родину. Пётр подумал — и не отпустил. А вместо того предложил ему со­здать в России госпиталь и медицинскую школу, то есть то, чего здесь никогда не водилось. И Николаас Бидлоо, который к тому времени уже переименовался в Николая Ламбертовича, с охотой согласился. Он любил лечить! Он не мог спокойно видеть страдающих, больных людей, ему хотелось тут же заняться лечением несчастных! А в России было где развернуться.

Он берётся за дело с азартом, и уже в 1707 году в Лефортове начинает действовать первый в России госпиталь, а также первая в стране госпитальная медико-хирургическая школа. На первый курс зачислено полсотни человек.

Бидлоо радостно докладывал государю: «Сей Ваш указ, всемилостивейший Государь, привёл я к доброму концу, к Вашего Величества славе и к пользе бедным и увечным… Гошпиталь не только во всю Россию, но и во весь свет к Вашей славе известен, и в разных книгах о том учинися упоминание… Лучших из студентов моих рекомендовать не стыжусь, ибо не токмо имеют знание одной или другой болезни, которая на теле приключается и к чину хирурга надлежит, но и генеральное искусство о всех болезнях, от главы и даже до ног… Взял я в разных годах 50 человек до науки хирургической, из которых 33 осталось, 6 умерли, 8 сбежали, 2 по указу взяты в школу, один за невоздержание отдан в солдаты».

То есть Бидлоо не просто сам лечил русских людей, но и приложил все усилия к тому, чтобы отдать медицинскую науку русским! Старался о том, чтобы наше здоровье было не в немецких руках, но чтобы наши соотечественники сами сумели бороться с болезнями. И вот за это-то мы и должны поклониться памяти этого человека, — потому что, как известно, немцы очень не любили отдавать свои знания в русские руки! Что они вскорости и показали со всей откровенностью.

Доктор Бидлоо вспоминал:

«Многие хирурги советовали, дабы я народу русского не учил, сказующе, что не возможешь сие дело совершить».

Это он ещё мягко выразился. На самом деле немецкие коллеги говорили ему так: «Учить русских так же полезно, как учить медицине свиней. Русские от природы пьяницы и разгильдяи, а если кто из них и проявляет способности, так тем более нечего его учить, чтобы не растить конкурентов».

В 1712 году два любимых ученика Бидлоо — Степан Блаженев и Иван Беляев — были зачислены лекарями на Балтийский флот. Это были первые дипломированные врачи с русскими фамилиями! До них флот был укомплектован только иностранными медиками. И конечно, иностранцы немедленно устроили выпускникам Бидлоо генеральный экзамен (по-тогдашнему — «истязание»). Истязание и вышло: сначала немцы с пристрастием погоняли Блаженева и Беляева по всем разделам медицины, выставили им неудовлетворительные оценки по лечебному делу и фармацевтике, милостиво отметив небезнадёжность по части хирургии. А потом молодых русских врачей жестоко избили!

Бидлоо тут же пожаловался командующему флотом генерал-адмиралу Апраксину, и Блаженева с Беляевым оставили в покое. Но то же самое происходило с другими выпускниками, где бы они ни появлялись! Европейские доктора их били, отказывались считать лекарями, держали при себе как слуг…

Но Бидлоо твёрдо решил отдать медицину в России самим русским и твёрдо встал на защиту своих воспитанников. Он стал жаловаться самому Петру: «Такие гнусные истории всю охоту учащихся и Твоё намерение уничтожат». Это обращение доктора прочли в Сенате при царе, и тот постановил, чтобы никакой иностранный лекарь или подлекарь никакой обиды выпускникам школы Бидлоо не чинил. Исполнилось ли повеление царя? Почему-то думается, что не вполне. Но Бидлоо делал всё возможное, чтобы защитить русскую национальную медицину.

А кстати, откуда Бидлоо набирал своих учеников? Тут надо иметь в виду, что вся медицинская литература писалась в те годы на латыни. Следовательно, требовались молодые люди, знающие латынь. Где их найти? Разумеется, в Славяно-Греко-Латинской академии. И Бидлоо попросту переманивал учащихся из академии в свою школу. А что ему оставалось делать? Руководство академии негодовало, голландец постоянно ссорился с тамошним ректором отцом Феофилактом (Лопатинским) и префектом отцом Гедеоном (Вишневским). Отец Феофилакт даже донёс на доктора в Синод — дескать, тот записывает «наилучших учеников в анатомическое учение без ректорского и префекторского ведома». Но Николаю Ламбертовичу покровительствовал сам Пётр.

Анатомический театр, созданный доктором Бидлоо, признали совершенным лучшие европейские учёные. При госпитале и при школе доктор обустроил «аптекарский огород», на котором он выращивал лекарственные травы. А пиявок, без которых не мыслилась тогдашняя медицина, ловили в окрестных прудах.

При всём том ему и в голову не приходило использовать царскую дружбу для собственной выгоды. Если о чём и просил, то для дела — для школы и госпиталя.

Заботился о своих подчинённых. Ходатайствовал перед Сенатом: «Малым определённым им жалованьем довольствоваться невозможно. Ныне всё дорогою достаётся куплей, так что простолюдин, работающий человек, на один день по четыре копейки едва может тем доволен быть».

Бидлоо понимал, что способности у всех разные. Кто не мог «превзойти» медицину за пять лет, учился десять. Но если уж молодой человек сумел преодолеть экзамен, то за такого Бидлоо ручался перед царём лично. Первый выпуск поголовно был направлен в вооружённые силы. Если ученик прошёл курс полностью, он имел право на диплом подлекаря и затем получал в армии 12 рублей в год. А тот, кто «прилежно с практикою хирургическою упражнялся, и различные операции действовал, и к тому на истязании по хирургии и медицине добре отвечал», получал диплом лекаря на пергаменте, и размер его жалованья составлял 120 рублей.

Бидлоо даже написал учебное пособие: «Наставление для изучающих хирургию в анатомическом театре». В этой книге он рассказывает среди прочего, каким должен быть истинный хирург. Прочтите эти золотые слова. Итак, хирург, по его мнению, должен быть «не слишком молод или стар, хорошо изучивший теорию науки и имеющий опыт в своем искусстве. Он должен обладать рассудительным умом, острым зрением, быть здоровым и сильным. Во время операции быть внешне безжалостным, не сердитым, способным, славным, трезвым. Хирург не должен быть свое­нравным, дабы не слишком спешил при операции и по своей опрометчивости не бросал операцию посредине, не сердился на сказанное больным. Ещё должен быть проворным, чтобы уверенно начинать операцию, не ленивым, а деятельным. Далее, чтобы хирург не гневался на больного, а старался расположить его к себе… Никогда не приступать к операции ради наживы, а лечить болезни по призванию».

В 1724 году здоровье Петра I сильно ухудшилось. Его лейб-медик Лаврентий Лаврентьевич Блюментрост вызвал Николая Ламбертовича на консилиум. Пётр и Бидлоо снова, после двадцатилетнего перерыва, встретились как врач и пациент. Но, увы, поделать было ничего нельзя, в начале 1725 года император умер.

А через десять лет ушёл в мир иной и сам Николай Ламбертович. Его похоронили на Немецком кладбище; могила, к сожалению, сейчас утрачена…

Теперь решайте сами, стоит ли русским православным людям чтить память этого голландца-протестанта.

Сергей ОЛЬХОВЕЦКИЙ