Главная   Редакция    Помочь газете   Духовенство   Библиотечка   Контакты				Газета основана в апреле 1993 года по благословению  Высокопреосвященнейшего Митрополита  Иоанна (Снычёва)
НАШИ ИЗДАНИЯ	«Православный Санкт-Петербург»       «Горница»       «Чадушки»       «Правило веры»       «Соборная весть»

К оглавлению номера

9 февраля — перенесение мощей свт.Иоанна Златоуста

ПО СЛЕДАМ ЗЛАТОУСТА

Из статьи «Два богословия»

В первые века христианства (I—III вв.) идеалом христиан была первоапостольская иерусалимская община, и все другие общины старались ей подражать. Однако где-то в III веке в общинах стали появляться богатые христиане, которые стали требовать выявления своей роли в поддержании общинной жизни. Поэтому неудивительно, что появилась концепция Климента Александрийского, которая уже поставила вопрос о богатых так: спасение зависит не от величины богатства, а от того, насколько ты свободен от власти богатства. Хотя его мнения ещё вполне корректны, но его последователи постепенно превращали их в официальную доктрину. Так что Климента можно считать отцом «официальной» доктрины.

В IV веке статус Церкви резко изменился: из гонимой она стала государственной. Масса римских граждан, исповедующих римское право с его понятиями о собственности, ринулось в Церковь. Как следствие этот собственнический менталитет неофитов пришёл в противоречие с общинным менталитетом старых христиан. И поэтому у многих святых отцов, которые выступили с активной проповедью в этот период, — Амвросия Медиоланского, Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Златоуста — появляются нотки обличения своих прихожан и попытки разрушить их собственнические инстинкты. Особенная роль в этом принадлежит свт.Иоанну Злато­усту. Великий святитель очень часто обращается к теме богатства и собственности — чаще, чем остальные святые отцы вместе взятые. И в совокупности его высказываний нам предстаёт глубоко продуманная, взвешенная и разветвленная концепция имущественной этики, где находят свое место и коммунизм иерусалимской общины, и соображения Климента.

Проповедь Златоуста становится столь известной, что к нему в Константинополь начинают стекаться многочисленные ученики и единомышленники, вскоре составившие целое святоотеческое направление в нравственном богословии, и в частности в имущественной этике. Однако растущая популярность Златоуста начинает многим не нравиться. Против него образовался заговор из светских и церковных высокопоставленных персон, которые по надуманному поводу сумели предать его церковному суду. В конце концов Златоуст был извержен из сана и отправлен в ссылку, где и умер. Были также преданы суду, репрессированы и даже убиты многие сторонники Златоуста. Хотя остались некоторые его известные ученики: Исидор Пелусиот, Иоанн Кассиан Римлянин, Феодорит Кирский, — но их популярность была несравнима со Златоустовой.

Смерть Златоуста и разгром его школы явились трагическим событием для Церкви. После Златоуста таких активных борцов за чистоту имущественного богословия церковь больше не выдвигает. Да и сама тематика постепенно сходит на нет — на первый план выходят догматические споры: сначала триадологические, потом христологические. Это переломный момент в имущественной этике — Церковь фактически меняет парадигму с общинной на собственническую. Меняет постепенно, полегоньку, но вполне определённо.

Как же так получилось, что Церковь, понявшая божественность Христа и вполне воспринявшая Его подвиг по спасению человечества, Церковь, увидевшая тайну Пресвятой Троицы и преклонившаяся перед ней, в имущественном вопросе уклонилась от Христовых заповедей и склонилась к необходимости собственнических отношений между христианами? Тут необходимо более тщательное рассмотрение. Думается, дело в двух основных причинах.

1. Падшесть человеческая. Церковь, ставшая господствующей, всё более и более убеждается, что переломить собственнические устремления ромеев не удаётся. И Церковь в конце концов отказывается от воплощения в жизни Византии евангельского социального идеала.

Да, безусловно, падшесть людская велика, и в первую очередь она проявляется по отношению к антитезе «моё и твоё». Мы уже видели, насколько был ошеломлён и опечален Златоуст, описывая неистовство людей в их стремлении к собственности. Он даже прямо с амвона призывал своих прихожан одуматься и последовать примеру иерусалимской общины:

«Но если бы мы сделали опыт, тогда отважились бы на это дело. И какая была бы благодать! Если тогда, когда не было верных, кроме лишь трёх и пяти тысяч, когда все по всей вселенной были врагами веры, когда ниоткуда не ожидали утешения, они столь смело приступили к этому делу, то не тем ли более это возможно теперь, когда, по благодати Божией, везде во вселенной пребывают верные? И остался ли бы тогда кто язычником? Я, по крайней мере, думаю, никто: таким образом мы всех склонили бы и привлекли бы к себе. Впрочем, если пойдём этим путём, то уповаю на Бога, будет и это. Только послушайтесь меня, и устроим дело таким порядком; и если Бог продлит жизнь, то, я уверен, мы скоро будем вести такой образ жизни.

Однако его призыв остаётся втуне — никто из прихожан на него не откликнулся. Но смысл христианства в избавлении от падшести. Причём это нужно сделать здесь, на земле, — тогда только и можно рассчитывать на Царство Небесное. И Господь, призывая в Царство, предполагает и очищение души, в том числе и в имущественной этике.

2. Необходимость финансирования Церкви. Эта необходимость, включая обеспечение клира и затраты на культ, совершенно законна и должна быть удовлетворена. Но финансироваться можно по-разному. Намечается три способа (названия условные):

— «государственный», когда Церковь финансируется государством;

— «капиталистический», когда Церковь финансируют прихожане;

— «олигархический», при котором львиная доля средств идет от богатых бизнесменов («олигархов»).

Очевидно, при всех этих способах Церковь вынужденно вступает в отношение зависимости от источника финансирования — «кто платит, тот и заказывает музыку». Зависимость от государства приемлема, если само государство православное.

Капиталистический способ популярен сейчас в жизни западных православных Церквей. Но зависимость от прихожан оказывается ещё более неприятной — богатые прихожане говорят: «Раз мы платим, то и хотим, чтобы всё было по-нашему!»

Поэтому сейчас основным способом финансирования наших храмов является способ олигархический. Тут нет зависимости ни от государства, ни от прихожан (что очень нравится нашим батюшкам), но в полной мере возникает зависимость от социального строя — капитализма. Ибо «олигархи» (в том числе и верующие) — дети нашего варианта мамонизма, и они обеими руками держатся за капитализм. Наши же батюшки, естественно, не могут рубить сук, на котором сидят, и потому тоже за капитализм. Таким образом, получается удивительный парадокс: Церковь за капитализм, который является антихристианством и который губит Россию.

…Вернемся к историческому повествованию.

Иоанн Златоуст был после кончины достаточно быстро канонизирован. Однако парадокс в том, что самое замечательное его достижение — учение о богатстве и собственности — во всей его полноте так и не было воспринято. Например, учение Златоуста о новоначальных и совершенных применительно к имущественным воззрениям: если для совершенных естественной была общая собственность, то для новоначальных Златоуст снижает планку, считая для них достаточным просто честность в имущественных расчётах. Тем самым Златоуст, понимая, что в одночасье совершенным стать нельзя, обозначает лестницу восхождения к имущественному идеалу. Однако эти его мысли остались втуне.

Но и в истории позднего византийского богословия не всё так однозначно. Уже много позже Златоуста появляется христианский проповедник, во многом возродивший традицию великого святителя. Это св.Симеон Новый Богослов (XI век). Вот его высказывание:

«Вещи и деньги в мире являются общими для всех, как свет и этот воздух, которым мы дышим, и сами пастбища неразумных животных на равнинах и горах. Всё, следовательно, было установлено общим, для одного пользования плодами, но по господству (не дано) никому. Однако страсть к стяжанию, проникшая в жизнь, как некий узурпатор, разделила различным образом между своими рабами и слугами то, что было дано Владыкою всем в общее пользование. Она окружила всё оградами и закрепила башнями, засовами и воротами, тем самым лишив остальных людей пользования благами Владыки. При этом эта бесстыдница утверждает, что она является владетельницей всего этого, и спорит, что она не совершила несправедливости по отношению к кому бы то ни было».

Очень интересно, что далее прп.Симеон высказывает мысли в духе самых заветных идей Златоуста, но формулирует их ещё резче, чем великий святитель:

«Итак, каким образом, если они (владельцы. — Н.С.), взяв что-нибудь или даже всё из этих денег из страха угрожающих наказаний, или в надежде получить сторицею, или склонённые несчастиями людей, подадут находящимся в лишениях и скудости, то разве можно считать их милостивыми, или напитавшими Христа, или совершившими дело, достойное награды? Ни в коем случае, но, как я утверждаю, они должны каяться до самой смерти в том, что они столько времени удерживали (эти материальные блага) и лишали своих братьев пользоваться ими».

«Поэтому тот, кто раздаёт всем из собранных себе денег, не должен получить за это награды, но скорее остаётся виновным в том, что он до этого времени несправедливо лишал их других. Более того, он виновен в потере жизни тех, кто умирал за это время от голода и жажды. Ибо он был в состоянии их напитать, но не напитал, а зарыл в землю то, что принадлежит бедным, оставив их насильственно умирать от холода и голода. На самом деле он убийца всех тех, кого он мог напитать».

Это значительно превосходит ригоризм Златоуста. Даже если богатый раздаст всё своё имение, он остаётся убийцей тех, кого он мог бы напитать, но не сделал этого. Таким образом, по прп.Симеону, чтобы богатому спастись, ему нужно не только раздать всё своё имение, но и каяться до самой смерти в своём жестокосердии. А вот ещё очень радикальное мнение прп.Симеона:

«Диавол внушает нам сделать частной собственностью и превратить в наше сбережение то, что было предназначено для общего пользования».

Снова, как и у Златоуста, частная собственность — от диавола. Но прп.Симеон идет дальше: он развивает эту мысль и бесстрашно делает крайние выводы из учения Златоуста, на которые сам великий святитель только намекал.

Остаётся, однако, отметить, что мысли св.Симеона, несмотря на их яркость, остались его частным мнением и никакого серьёзного резонанса в обществе не произвели. Византия, номинально христианская, но так и не сумевшая со­здать подлинно христианский социум, неслась к своей гибели, наступившей в 1453 г.

Николай СОМИН